Персональный сайт Сарнацкого Валентина

Сас -тюбе! Были когда-то и мы рысаками

valentin — Sun, 20 Nov 2011 19:45:22 GMT

Недавно Лёня Пшеничный прислал мне фотку. Это навеяло на меня ностальгические воспоминания. Школа, эстрадный1 оркестр (во всяком случае мы пытались его создать из подручных материалов), детство, юность... Лёня Пшеничный прекрасно играл на трубе, а у меня не получалось, как не старался я в неё дуть. Ондажы один раз дал мне трубу домой, но, как не тренировался - получались только хрипы. Зато ударные - это было моё! На фотке наш джаз!!!

Мой отец - Сарнацкий Демид Григорьевич

valentin — Sat, 03 Sep 2011 08:59:36 GMT

Сарнацкий Демид Григорьевич

1913-2004.

(перепечатано из написанного собственноручно)

Я, Сарнацкий Демид Григорьевич, родился в 1913 году 15 августа в селе Толстая, Ольшанского (теперь Городищенского) района Черкасской области в семье крестьянина Григория Семёновича Сарнацкого и крестьянки Шаленой Прасковьи Мокиевны. Оба мои родители 1870 года рождения, безземельные, работали на земле панов. Мой дед (по отцу) Сарнацкий Семён Иванович имел семью из пяти человек: Елена, Григорий, Кристина, Иван, Прасковья. Всех своих тёток и дядю хорошо помню, все они были безземельные и работали у панов графини Браницкой и графа Куракина. После окончания революции получили земельные наделы по 0,5 га на душу. До коллективизации жили бедно, но всегда имели хлебопродукты на пропитание. В 1932 году все умерли от голода.

Со стороны моей матери хорошо знал дедушку Мокия Шаленого и бабушку Елену. Умерли ещё до коллективизации (1930 год).Помню тётку анну, сестру моей мамы, которая жила в соседнем селе Вербовка. Дед Мокий по образованию был учителем, но в последнее время своей жизни работал в монопольке (магазин по продаже вино-водочных изделий). Бабушка была домохозяйкой. Она была мачехой моей мамы и не хотела, чтобы дети мужа жили вместе. Поэтому дети очень рано ушли работать в наймы мастеровых и зажиточных людей. Больше о них ничего мне не известно.

Состав семьи моих родителей. Мать родила 11 человек, из которых выросли только 6 детей: Афанасий -1899 год; Тимофей – 1900; Зосим – 1902; Татьяна – 1907;Никита – 1908 и Демид- 1913 г. Несмотря на то, что отец и мать были совершенно не грамотные, все дети получили специальности: кузнеца, столяра, сапожника, ткача и учителя. Двое из семьи – Тимофей и Афанасий в школу не ходили, но научились читать и писать, когда были в Красной Армии. Только Никита учился в школе две зимы. Большое счастье выпало самому меньшему в учёбе. В нашем селе окончил 4 класса приходской школы, затем 7 классов в соседнем селе Топильчанке. Очень имел большое желание учиться. Сразу после окончания 7 класса поступил в педагогический техникум в г. Корсунь (Шевченковский).

После окончания техникума в 1930 году работал учителем начальных классов в селе квитки Корсуньского района. В это время было очень тяжело с продуктами питания и я решил сменить работу в селе на разные работы в городе. Приютили меня в Кривом Роге Корх Савелий Маркович и сестра Татьяна. Работал по специальности счетовода, бухгалтера, экономиста. Работал в горсовете Кривого Рога экономистом и одновременно учился в учительском институте на вечернем отделении физмат факультета. Направлен на педагогическую работу в райцентр Черниговской области. В 1939 году был призван на военную службу в г. Ленинград. В это время шла война между СССР и Финляндией. В прямых операциях не участвовал, кроме как подавали боеприпасы к передовой линии фронта. Война окончилась в 1940 году и стали собираться в 1941 году к демобилизации.

Но не пришлось, в 1941 году нагрянула вторая война, о демобилизации пришлось сразу забыть. Застала война в Луге, примерно 150 км от Ленинграда. Всё перевернулось вверх ногами. Прошагал многие километры в отступлении, а для наступления уже не оставалось сил. В апреле 1943 года был демобилизован по болезни на шесть месяцев и приехал в Алма-Ату, так как вся территория была эвакуирована немецко-фашистскими войсками. Здесь и нашёл свою судьбу, приютился у Аиды Робертовны. После выздоровления опять призван в Армию, только уже не в действующую, а резервную, в г. Семипалатинск, где прослужил до демобилизации 1945 года.

В Алма-Ате работал в Главторге Наркомторга Каз ССР. Возвращаюсь опять на некоторое время назад. Будучи в 1943 году я был оторван от своей родины Украины, которая была ещё под оккупацией, а когда в 1944 году освободилась, я написал в родные места, но ответа не получил. Оказывается, что во время оккупации мои родственники в поисках лучших мест разъехались по белому свету, кто на Дальний Восток (Тимофей и Зосим), кто в разные места Украины и России. Афанасий писал в Минобороны и справлялся о моей судьбе. Всякий раз получал ответ из Минобороны, что Сарнацкий Д.Г. пропал безвести. Только в 1948 г. Я написал в сельсовет с. Толстая запрос о метрической справке для получения паспорта. Мне этот документ прислали. Афанасий Григорьевич тоже обратился в сельсовет за справкой для оформления трудовой книжки. Вот здесь и выяснилось, что я жив. Все мои родственники узнали о моём житье-бытье. Из Алма-Аты я с семьёй переехал в рабочий посёлок «Комсомолец» под Кустанаем уже в роли педагога, так как имел справку (а не диплом) об окончании учительского института. В 1954 году переехал в Чимкентскую область, с. Балыкчи, тоже на должность учителя математики. Одновременно поступил в Чимкентский пединститут (заочно). В 1961 году окончил по специальности математика.

В 1962 переехал в пос. Сас-тюбе, Чимкентской области и поступил на работу в среднюю школу им. Макаренко, где работал до 1973 года до пенсии.

В 1975 году переехал в г. Запорожье к сыну Валентину в роли пенсионера, где и живу до настоящего времени. Вот такая очень короткая моя биография.

28.02.1990.

Д.Г. Сарнацкий.

Я - студент. Людмила Васильева.

valentin — Sun, 29 Aug 2010 18:29:16 GMT

Прошло полтора года с тех пор, как я пообещал написать продолжение моего романа о молодых годах поколения семидесятых годов прошлого века, прошлого тысячелетия. Мы, тогда ещё бывшие молодые, вдруг внезапно стали старые – престарые. Хоть я никогда не соглашусь с тем, что я, вдруг, внезапно ушёл из тех бурных лет, которые я попытался описать.

Да, волосы поседели. Лысина. 62 года! Но, девочки всё ещё нравятся, рок-н-ролл
меня ещё будоражит, поп-музыка – она ещё моя! Ничего, что уже, иногда колет в
области сердечка (это издержки остиохандроза, который достался от сидения за
компом), ничего, что болят суставы, коленные и всякие другие. Ничего, что
когда-то хочется поиграть в баскетбол, но нет возможностей, описанных ранее.
Самое главное – хочется жить! Жить полноценной, нормальной, здоровой жизнью.
Пока это желание в тебе не угасает – ты жилец на этом свете, пока есть желание хорошо
поспать, хорошо поесть, хорошо погулять, хорошо поработать, хорошо …. провести
время с любимой женщиной, здорово ей понравиться, крепко полюбить, остаться
любимым (не важно, лысым и потасканным жизнью, но морально здоровым), ты живой
человек! Ты достоин жизни! Ты счастлив и доставляешь удовольствие в жизни
другим! Только тогда есть смысл в жизни!

Итак, ближе к теме.

На проспекте Ленина полнейшая
анархия. Махно и тот бы позавидовал бы тому беспорядку, что образовался в
вакууме власти, образовавшемуся в городе. Витрины продовольственных магазинов
разбиты. Врываясь, через оконные проёмы магазинов бесчинствующая, пьяная масса распоясавшейся
публики взбадривая себя бесплатным алкогольным снадобьем, под пьяные вопли шли
на «подвиги во имя свободы», Это был хулиганствующий разгул, пьяной,
бесчинствующей толпы. Эта масса народа, подогреваемая алкоголем и анашой, сделала
своё дело. Сейчас, много лет спустя, то, что происходит в Киргизии в 2010 году на мой взгляд аналогичны тем
событиям, которые были в 60-х годах в Чимкенте.

Мы, молодая поросль, студенты
первого куса, подогреваемые веяниями толпы, подогретые употреблённым
портвейном, пытались уподобиться этим подонкам. Не получилось. Все-таки мы были
значительно выше толпы. Мы не пошли по пути разгула (хоть портвейн и требовал
этого), а вернулись в общежитие и провели ночь в своих комнатах.

В город были введены войска из Ташкента, постепенно был наведён порядок. Многие были арестованы, многие были высланы, но туда им и дорога. Я считаю, что восстание в Чимкенте было спровоцировано какой-то политической силой, и поддержано отбросами общества.

Далее прошли экзамены, сессия была
успешно сдана и вот, наконец, первые студенческие каникулы! Ура!

Но куда же бедному студенту деться от ЛЮБВИ? На первом курсе стрела Амура задела и моё сердце. Дело обстояло так.

В свободное от вечных студенческих проблем время мы, молодые свободные от комплексов люди, студенты сборной общежития и местной хартии нашей группы 276 отправились на вечер танцев в ДК «Строитель», который находился на Пятой Кривой в старой части города.
Провожатым у нас был наш студент, житель этого района, друг всех «крутых» ребят
с «пятой кривой» Толик Колесников. Он неплохо брынькал на гитаре и пел блатные
песни. По жизни он заикался, но когда пел, то этот дефект у него не
просматривался. И вот мы, ребята из общежития и Толик двинули на танцы.

На танцах я увидел ЕЁ. Симпатичная девушка мне очень понравилась. Одно тревожило, незнакомая танцплощадка, много ребят,
жаждущих приключений, внимательно наблюдающими за пришлыми танцующими. Толик пришел на выручку. «Валя, нравится – приглашай, тыл тебе обеспечу. Здесь все свои парни». Заиграла очередная музыка. Я ринулся в атаку. Подошёл к девушке. Она была в обществе
двух подруг. Пригласил на танец. Девушка не отказала, мы начали танцевать.
Играла медленная музыка, это было очень кстати, удобно для первого общения. Не
помню о чём был наш разговор, но был второй, третий танец и мы решили, что нам
вне танцплощадки будет значительно лучше. Мы оставили танцы и пошли гулять.
Тёплый летний вечер. Рядом прекрасная девушка, которую ты ещё не знаешь,
но всей душой чувствуешь, что она тебе
не безразлична, что ты испытываешь к ней сильное влечение, но ещё не знаешь,
каково будет её отношение к тебе.

- Как тебя звать?

- Люда.

- Какое прекрасное имя. Где ты живёшь?

- 5-я Кривая.

В Чимкенте было несколько Кривых
– 1-я, 2-я, 3-я, 4-я и 5-я. Пятая славилась «дурной репутацией». Много
преступлений и различных бандитских разборок. Наверное, это из-за того, что в
этом районе было много греческого населения. Южная кровь!

Я Люду пошёл провождать. Мне было
с ней очень интересно. Я её полюбил всей своей юношеской душой. С самого
первого вечера. И я для неё был не безразличен. Я Это почувствовал сразу. Я
понял, что у нас будет РОМАН, БОЛЬШОЙ РОМАН. Мы полюбили друг друга. Мы прошли
пешком до её дома, это третья часть города. Нам было интересно просто разговаривать.
Единственное, что я себе позволил, это взять её под руку. Мы говорили обо всём,
мы старались понравиться друг другу и это у нас получалось. Нам было очень интересно
находиться рядом, чувствовать прикосновение наших рук. Хотелось близости её
губ, поцелуя, более глубокой близости, но меня обуревал страх, что она мне
откажет. Это, наверное, было оттого, что в этой девушке я увидел то самое
ценное в женском поле, которое воспитывалось во мне все годы моей юношеской,
романтической жизни. Я полюбил эту девушку – Людмилу Васильеву. Как бы я хотел,
что бы она прочитала эти мои признания теперь, 40 с лишним лет спустя. Но, сейчас многое
изменилось, что-то обесценилось, что-то, наоборот приобрело более яркие краски,
но тогда я был молодым влюблённым романтиком, который от всей души любил свою
девушку.

Потом мы встретились на следующий
день, потом ещё, ещё и стали встречаться постоянно. Я страдал, когда не видел
её хотя бы один вечер. Мы целовались при встрече и при расставании, мы
целовались страстно, с любовью, мы жили один в одном, мы не представляли себя
друг без друга. Мы любили друг друга!

Ребята из общежития начинали
подтрунивать надо мной. Это надо же такому случиться – Валентин втюрился! Ну,
куда деваться!? Это был факт – ВТЮРИЛСЯ и всё тут.

Так продолжалось с полгода, пока её семья не
решила переезжать в город Фрунзе. Я это
известие воспринял как измену Люды. Я пытался её объяснить, что её переезд –
это трагедия для нас обоих, что это невозможно, что мы созданы друг для друга и
решение её родителей – трагедия для нашей дальнейшей жизни. Я думал, что мы уже
зрелые, самостоятельные люди. На самом деле, я был на 100% зависим от
родителей, Люда так же 18-ти летняя девушка, которая во всём слушалась свою
маму.

Я написал для моей Людмилы
стихотворение:

Писалось много о любви

Предельно много и красиво.

Но, сколько тех, кто, чёрт возьми,

Не зная чувств, писал игриво.

А я пишу тебе одной,

Пишу никак не для печати.

В любви признание-это зной,

Который воспаляет, кстати.

А ты была тогда красивой,

И всех счастливей ты была.

Всегда так ласкова. так мила.

Я всё безумел от тебя.

...

Я помню наши поцелуи,

Я помню близость твоих губ,

Я помню взгляд твой

Почему я ловил надежду в нём... и вдруг...

Вдруг ты сказала мне, что лишне

Искать любви за сотни вёрст.

Зачем, мол, страсти, мол, излишня

Любовь, что встреч не создаёт.

А встречи происходят просто

На то и создана любовь

Любви все возрасты покорны,

Не говоря о роли вёрст.

Люда никогда не читала этих строк. Они
остались со мной.

В то время с тоски я стал много пить. Пил всё
то что имело спиртовой градус. В основном дешевое студенческое вино типа Агдам,
портвейн, вермут. Бывали такие моменты, когда, приняв изрядное количество вина,
я просыпался ночью в междугороднем автобусе по направлению в город Фрунзе (теперь
Бишкек). Я приезжал к ней на улицу Иваницина 219, мы встречались, целовались,…
и на следующий день я уезжал домой в Чимкент.

Вот так… Её фотографию я уничтожил в 1972 году после того, как я женился на моей прекрасной спутнице жизни – Тоне.

Два Ангела. Притча (довольно-таки жизнено)

valentin — Sun, 30 May 2010 16:00:27 GMT

Два ангела-путника остановились на ночлег в доме богатой семьи. Семья была негостеприимна и не захотела оставить ангелов в гостиной. Вместо того они были уложены на ночлег в холодном подвале. Когда они расстилали постель, старший ангел увидел дыру в стене и заделал её. Когда младший ангел увидел это, то спросил, для чего. Старший ответил:

— Вещи не такие, какими кажутся.

На следующую ночь они пришли на ночлег в дом очень бедного, но гостеприимного человека и его жены. Супруги разделили с ангелами немного еды, которая у них была, и сказали, чтобы ангелы спали в их постелях, где они могут хорошо выспаться. Утром после пробуждения ангелы нашли хозяина и его жену плачущими. Их единственная корова, молоко которой было единственным доходом семьи, лежала мёртвая в хлеве. Младший ангел спросил старшего:

— Как это могло случиться? Первый мужчина имел всё, а ты ему помог. Другая семья имела очень мало, но была готова поделиться всем, а ты позволил, чтобы у них умерла единственная корова. Почему?

— Вещи не такие, какими кажутся, — ответил старший ангел. — Когда мы были в подвале, я понял, что в дыре в стене был клад с золотом. Его хозяин был груб и не хотел сделать добро. Я отремонтировал стену, чтобы клад не был найден. Когда на следующую ночь мы спали в постели, пришёл ангел смерти за женой хозяина. Я отдал ему корову. Вещи не такие, какими кажутся. Мы никогда не знаем всё. И даже если имеешь веру, тебе надо ещё внушить доверие, что всё, что приходит, есть в твою пользу. А это поймёшь со временем. Некоторые люди приходят в нашу жизнь и быстро уходят, некоторые становятся нашими друзьями, и остаются на минуту. Вчера — это история. Завтра — тайна. Сегодня…

Настоящее — это дар. Жизнь есть волшебство, и вкус каждого момента неповторим!

МОЙ ОТЕЦ - САРНАЦКИЙ ДЕМИД ГРИГОРЬЕВИЧ

valentin — Sat, 23 Jan 2010 17:03:15 GMT

Сарнацкий Демид Григорьевич

1913-2004.

(перепечатано из написанного собственноручно)

28.02.1990.

Д.Г. Сарнацкий.

Мои принципы

valentin — Sat, 23 Jan 2010 16:51:19 GMT

В отношениях людей люблю честность и справедливость. Это качество во мне много помогло в жизни. Оно не сделало меня карьеристом, готовым любыми путями, "по трупам", попирая все элементарные человеческие нормы, добиваться своей цели. Хотя, идя по жизни я встречал много несправедливости по отношению ко мне. Окончание школы по моим знаниям предпологало мне серебряную медаль, он всвязи с проводимой в то время в Казахстане национальной политикой, её получил мальчик-казах, безусловно умный, но... После окончания института мне "светил" по набранным балам свободный выбор места работы в СССР, но его получил парень, мой хороший товарищ по студенческим годам, но значительно слабее по знаниям, лишь потому что его отец работал в партийном аппарате Чимкента. И, наконец, после ухода на пенсию, председатель правления ЗАК, недавно пришедший на комбинат, из числа бывших работников комсомольского аппарата, выгнал меня с работы по статье "Регулярное невыполнение своих должностных обязенностей", несмотря на то, что в трудовой книжке, кроме благодарностей, никаких не было других записей. Во взаимоотношениях с ним у меня была своя точка зрения, а негодяи этого не терпят. Я на него зла не держу, он глубоко несчастны человек. Имея кучу денег, нет ни семьи, ни друзей... Подлый, всеми не любимый человек.

Я студент

valentin — Sat, 26 Sep 2009 07:26:22 GMT

Я – студент!

Закончился школьный бал. Закончилась «обязаловка», когда необходимо каждое утро вставать с тёплой постели и идти добывать, нет, штурмовать, грызть «гранит науки». Первые две – три недели ощущались так, словно у тебя каникулы. Затем это закончилось и наступило время ощущения ответственности – необходимо поступать в ВУЗ. Нужно сдавать вступительные экзамены. К этому времени чётко определилась канва дальнейшей учёбы: выбран ВУЗ, специальность, определены профилирующие предметы, по которым нужно набирать баллы, необходимые для конкурса абитуриентов. Определено, что профилирующими предметами для поступления на факультет неорганической химии являются математика, физика, химия. Сочинение (русский язык)- непрофилирующий экзамен. Началась подготовка к экзаменам.
Самое главное написать шпаргалки. Не важно, воспользуешься ты ими или нет, но нужно их написать. Методика подготовки шпаргалок следующяя. Вначале тщательно разбираешься в материале, затем по усвоенному пишешь «шпору», сравниваешь с учебником и, готово. Вопрос подготовлен и шпаргалка тоже. Володя Гришин, который надеялся на «шпоры», в конце концов, сильно «пролетел» и… не поступил в институт..
Первый экзамен – математика (отлично помню). Преподаватель Смогоржевский. Лысый дядька, который довольно объективно и без придирок подошёл к определению уровня моих знаний по математике. Задачи все решены, на дополнительные вопросы – положительные ответы и… пятёрка в кармане (на экзаменационном листе). Ура! Первые пять баллов!
Межэкзаменационное время (по три-четыре дня отводилось на каждый экзамен) мы с Володей Гришиным проводили у его родственников в Чимкенте. Дополнительные проблемы при подготовке ещё состояли в том, что в это время проходил чемпионат мира по футболу, по-моему, в Англии. Чемпионы – англичане. Наши заняли четвёртое место – бронзовые медали. Тогда были учреждены ещё и позолоченные медали за второе место. Смотрели матчи до поздней ночи, а днём, в перерывах между матчами, готовились к экзаменам. Было очень жалко бразильцев, они не дошли до полуфинала.
Не смотря на все «заморочки» я сдал четыре экзамена на положительные оценки и . набрал по трём профилируюшим предметам 14 баллов. По-моему химия у меня пошла на четыре балла. Я её знал неплохо, но не любил «органику». В этом была и вся проблема. Но, 14 баллов ЕСТЬ, и осталось только одно сочинение. Этот экзамен у меня вызывал определённую тревогу . Литературу я знал и кое что любил, но выражение своих мыслей вызывало у меня какие-то противоречивые чувства. Мне казалось, что я говорю неправильно, и это у меня вызывало тревогу. Наверное , это была черта характера, а, возможно, проявление недостаточной образованности, начитанности, полученных с школе. Необходимо было больше читать и знать значительно больше школьной программы. Но, как говорил Кузьма прутков « Нельзя объять необъятное». Признаюсь, шпаргалки сочинений мне писал бывший учитель Балыкчинской школы, интеллигент до мозга костей, выпускник Казанского университета, пенсионер, « человек в футляре», удивительная личность – Воронков Владимир Андреевич. Он написал мне массу сочинений на массу тем и, что обидно, всё в карандаше, который через месяц стёрся. А опубликовать бы эти произведения…. Но, тем не менее, воспользоваться «шпорами» мне не пришлось, оказалось всё значительно проще. Пришёл, написал, как мог, сдал листы и получил положительную оценку (экзамен ведь не профилирующий!).
Проходной балл оказался равным 13. Таким образом, на доске объявлений института я через неделю увидел свою фамилию, и я из абитуриента превратился в студента первого курса Казахского химико-технологического института по специальности электротермия, группа №276 ТНВ.
После постпления в ВУЗ нужно было решить проблемы жилья, новых знакомых – однокурсников, новых друзей и подруг, полностью определиться с новым образом жизни без папы и мамы, сделать СВОИ первые в жизни самостоятельные шаги.
Первое самостоятельное жильё – общежитие. Досталось оно без проблем. Пятый этаж в пятиэтажном здании по улице Полторацкого, 10, комната 523. Пятый этаж занимали новобранцы, второй – выпускники. Старики должны жить внизу. Ходить на 5-й этаж это не стариковское дело! Комната на четыре человека. Со мной поселили Сашу Килова из Павлодарской области, с которым прожили мы всю студенческую жизнь. Комнаты менялись на протяжении учёбы, этажность уменьшалась по мере увеличения учебного стажа. Двое других ребят часто менялись, а Саша Килов – это постоянно. Появились новые друзья из числа студентов местного происхождения, чимкентские ребята. Так получилось, что они большую часть своего времени проводили с нами. Это были Саша Кухаренко, Саша Немцев, Нурлан Успанов. Было очень много других ребят, которые пропадали у нас в комнате, но эти трое особенно стали нам с Сашей Киловым близкими. Учёба, свободное времяпровождение, праздники, вылазки на природу, и масса других мероприятий стало для нас нормой.
Особенно сблизило нас всеобще среднеазиатское мероприятие – сбор хлопка. Вторая половина сентября - это закон, выезд всех школьников, и студентов на хлопок. Никаких трагедий. Месяц, полтора ты должен был отдать дань этому стратегическому сырью. Сейчас, после стольких лет, я, анализируя прошедшее хлопковое время, всё время возмущаюсь, насколько наши власти не считались с нами: хлопок любой ценой, адские условия проживания при мизерной оплате. Но, с точки зрения нашего молодого поколения и с вершин наших молодых лет, нашего оптимизма и бесконечного веселья это было всё настолько незначительно, что мы не обращали на это никакого внимания. Мы жили своей полноценной жизнью и работали по мере своих возможностей. Днём работа, вечером, после ужина, танцы, вино, песни, смех, шутки. Спали в общих бараках, на полу и на втором этаже, на нарах. Самая престижная работа – это грузчик. Ты освобождаешься от сбора хлопка и, вечером, после окончания сбора хлопка необходимо всю ночь грузить его с пунктов сбора на тракторные прицепы и возить на центральный склад. За то днём можно вволю отоспаться и вечером всё с начала.
Так, вживаясь, вползая в новую, студенческую, общаговскую, жизнь протекал первый курс. Первая экзаменационная сессия… Честно говоря, я её уже не помню. Сдали экзамены, в декабре месяце… Не помню! Это было, наверное, под впечатлением ещё не сгладившейся памяти о школьных годах. Прошло как-то без особых впечатлений…

Запомнилась следующая экзаменационная сессия, летняя. Июнь месяц 1967 года. Мы с Сашей Киловым готовимся к экзаменационной сессии. 12 число. Завтра 13 июня, в понедельник у нас экзамен по математики. Подготовились идеально. Готовились в Сас – тюбе, у меня дома. Выезжаем 12 июня, не доходя 3 км. До Чимкента автобус остановился. Впереди куча машин. Над Чимкентом зарево… Выдержки из воспоминаний других очевидцев:
Материалы Интернета о Чимкентских событиях 1967 года

Данил Шемратов, “Караван”, 14 февраля 2003 года.
Гриф секретности с чимкентских событий 12 июня 1967 года не снимался даже в разгар горбачевской гласности. И до сих пор официальные органы предпочитают не вдаваться в подробности тех давних событий. Официально зачинщиками “массовых беспорядков” так и принято считать “английских шпионов”, затесавшихся в ряды чимкентских водителей…
Жаркое лето 67-го
К чему приводит вытрезвитель
Документально установить истинную причину, из-за которой начался чимкентский бунт 67-го, сейчас уже вряд ли возможно. Однако по воспоминаниям многих коренных чимкентцев, которым пришлось пережить события 35-летней давности, все началось после того, как в городском вытрезвителе умер молодой парень-водитель. О его смерти на следующее утро сообщили в автоколонну, где он работал.
К тому времени среди чимкентских таксистов и водителей междугородных транзитных перевозок уже появилось недовольство городскими правоохранительными органами: раздражали бесконечные поборы гаишников и так называемые “хмелеуборочные” милицейские патрули, отлавливавшие по городу подвыпивших граждан.
На известие о смерти товарища шоферы отреагировали активно. Тут же собралась группа из нескольких работников автоколонны, которые отправились к городскому управлению милиции добиваться встречи с руководством УВД и получить объяснения, как мог умереть парень в расцвете лет и полный сил.
Однако руководство Чимкентского УВД отнеслось к делегатам по-жандармски. Никто из высоких чинов на встречу не вышел. А как передали этот отказ водителям старшины и лейтенанты, дежурившие в милиции, догадаться несложно.

После такого приема за какой-то час вокруг здания городского УВД собралась огромная толпа разбушевавшихся людей.
Начальство спасалось первым
Вспоминает непосредственный свидетель тех событий, ветеран войны, заслуженный ветеран МВД Герой Советского Союза Карабай Калтаев:
- Я тогда работал в милиции участковым. И как раз в тот день был в городском управлении милиции “Озеро” - так оно тогда называлось. Окна кабинета, в котором мы находились, выходили во внутренний дворик, и мы не сразу узнали о происходящем. Но потом по коридору пробежал дежурный, крича, что началась осада здания. Мало что соображая, мы выходили в коридор. И тут я услышал звон бьющихся стекол - со стороны улицы в окна УВД полетели булыжники и бутылки. Потом уже смутно помню происходящее - я прошел всю войну, получил все три степени ордена Славы. Однако такого ужаса и какой-то безысходности мне не пришлось переживать ни до, ни после тех дней. Было ощущение настоящей войны, но против тебя шли не фашисты, а наши, советские люди. И, конечно, пережить такое не пожелаешь и врагу.
Растерянность передалась и нашему руководству - мне пришлось в этом убедиться лично. Меня, как кавалера трех степеней, тут же вызвал заместитель начальника. Дал мне ключи от арсенала и приказал немедленно собрать и запереть оружие всего личного состава - “а то еще попадет к бунтовщикам!” Я заметил, что начальника УВД уже в его кабинете не было.
Между тем шум гудящей толпы на улице был слышен уже повсюду, по крикам можно было судить, что уже начали кого-то избивать. Штурм здания шел полным ходом. Тут, конечно, следовало занимать оборону, полностью вооружать личный состав. Но, следуя приказу, наши работники, наоборот, стали сдавать свое табельное оружие. Возможно, это отчасти и помогло. Но, видимо, некоторые милицейские “макаровы” в руки бунтовщиков все же попали. Потому что очень скоро раздались выстрелы.
…Число осаждавших здание все увеличивалось. Они взбирались на деревья и закидывали в окна бутылки с бензином и керосином. Через мегафон раздавались требования бунтовщиков, пересыпаемые матом: “Сдавайтесь! Выходите и выносите нам оружие. Мы всех вас знаем, знаем ваши дома и родных! Если не подчинитесь, мы приведем сюда ваших родственников и будем пытать!”
По некоторым свидетельствам, на улицах, ведущих к УВД, начали сооружать баррикады, основой служили перевернутые машины и автобусы.
Карабая Калтаева:
- Внешняя дверь в УВД была закрыта, на окнах первого этажа стояли толстые решетки. Поэтому бунтовщики не могли вначале проникнуть в здание. Многие милиционеры, пытаясь бежать, начали выпрыгивать через окна со второго этажа. Но их тут же ловили, волокли к фасаду здания и здесь попросту растаптывали.
Я успел выскочить во внутренний дворик и нашел в коляске стоящего здесь милицейского мотоцикла “Урал” рабочий комбинезон. Быстро в него переоделся и только этим спасся. Потому что в этот момент послышался треск выворачиваемых дверей, и в здание хлынул поток озверевших людей. Избивали только тех, кто был в форме. Однако, что интересно, милицейского арсенала бунтовщики, видимо, так и не нашли. Во всяком случае, насколько я знаю, огнестрельного оружия у бунтовщиков были считанные единицы. А если бы они открыли арсенал, то там бы хватило вооружить не одну сотню. Кто знает, сколько бы еще крови пролилось…
“Бастилия” не пала
Когда бунтовщики заняли здание городской милиции, у них появилась идея прорваться в городскую тюрьму и освободить заключенных. Тем более что здание тюрьмы одной стеной примыкало к территории городской милиции. Толпа осаждающих хлынула к тюремным стенам.
В это время находившиеся в заключении зеки уже, по всей вероятности, были в курсе о “грандиозном шухере за стенкой”. Из камер, расположенных на верхних этажах тюрьмы и стоящих прямо напротив окон УВД, зеки кричали бунтарям: “Освобождайте нас! Мы вам поможем!”
…Из воспоминаний полковника милиции в отставке Леонида Петровича Савина, служившего в те годы в чимкентском следственном изоляторе:
- С утра начальник следственного изолятора полковник Васильченко проводил совещание с личным составом. Вдруг его пригласили к “вертушке”. Минуту он молча слушал, а потом приказал собрать весь личный состав в Ленинской комнате. Нас всех взяла оторопь. А когда собрались, он сделал короткое сообщение: “Нападение на городскую милицию, по СИЗО объявляется боевая тревога!”
Больше ничего объяснять не стал, но, наверное, и сам толком не понимал, что же случилось. Мы же, рядовые работники СИЗО, восприняли ситуацию однозначно - началась война! В общем, стали готовиться к самому худшему. Хотя у каждого на душе было множество вопросов - как так война пришла сразу в наш Чимкент, город глубокого тыла? Где пограничники, где войска? В конце концов, мы в то время всерьез готовились к атомной войне, а тут оказалось, что атакована только городская милиция, а про другие пункты ни слова. В общем, на душе сплошные черные мысли. И они скоро начали оправдываться -выяснилось, что в Чимкенте бунт и бунтовщики готовятся штурмовать тюрьму…
Во второй половине дня осада полностью переместилась к стенам следственного изолятора. Здание городской милиции уже пылало вовсю, но ни один пожарный расчет сюда добраться не смог. А одна из автомашин противопожарной службы - мощный ЗИЛ - была захвачена бунтарями и использовалась для штурма СИЗО.
Один из бунтовщиков сел за руль военизированного автомобиля и, на большой скорости дав вираж по узкой улочке, протаранил ворота и часть стены следственного изолятора.
Вооруженные металлической арматурой, палками, камнями, а отчасти и пистолетами, люди ринулись в образовавшийся проем.
Но здесь их встретили шквалом огня тюремные охранники.
Вначале они стреляли в воздух. Но толпа уже ворвалась во внутренний дворик тюрьмы, и тогда сотрудники внутренней службы открыли огонь на поражение.
Леонида Савина:
- Среди работников СИЗО было много женщин. Они в основном несли обслуживающие функции, хотя и были в должности капитана, а то и майора. Но должен отметить, что в момент осады именно женщины проявили самое настоящее мужество и стойкость…
По некоторым данным, среди работников СИЗО также началась паника, и несколько постов было покинуто. Сюда и добралась первая волна бунтарей, которые все же смогли проникнуть в коридоры тюрьмы, ведущие к камерам с заключенными. Зеки, видя близкое освобождение, сами открыли свои камеры и вышли в коридоры!
Но тут-то и появилась та легендарная работница СИЗО, которая одна, то ли из автомата, то ли из пистолетов, открыла пальбу в обе стороны. Этим она заставила отступить и бунтарей, и зеков, сохранив контроль внутри зоны.
А затем ей на помощь подоспели охранники, которые уже пришли в себя после первого шока от столь активного враждебного натиска.
Эта женщина, как утверждают некоторые работники СИЗО, впоследствии была награждена медалью “За отвагу” и с большим повышением переведена на службу в учреждение на “другом меридиане СССР”. Имя отважной женщины, как обычно, осталось абсолютным секретом для страны. Впрочем, не исключено, что образ этой женщины стал собирательным, отражающим факт, что в защите чимкентского СИЗО женщины-охранники проявили себя гораздо решительнее и тверже, чем мужчины.
Как бы то ни было, но чимкентская “зона” оказалась гораздо более организованным и неприступным бастионом, который бунтовщики, даже окрыленные победой над городской милицией, взять не смогли.

Удар по Чимкенту
Естественно, информация о событиях, происходящих в районе чимкентского “Озера”, немедленно была доложена наверх, руководству Советского Союза.
Уже во второй половине дня в Чимкент вошел взвод бронетанковых войск Туркестанского военного округа (БТРы, БМП и, по некоторым сведениям, даже танки), дислоцировавшегося тогда в 10 км от Ташкента (как его называли чимкентцы, “ташкентский эскадрон”). А спустя еще пару часов прибыл полк солдат сухопутных войск Туркестанских вооруженных сил. По некоторым сведениям, введение войск в Чимкент оказалось полной неожиданностью для местных властей, которые “танков не вызывали”.
Однако руководство Чимкентом, судя по всему, перешло уже совсем в иные руки, о чем местное начальство могли и не предупредить. В Чимкент тогда прибыл замминистра внутренних дел КазССР Тумарбеков, которому специально протянули отдельную прямую линию связи с министром МВД СССР Щелоковым. И, опять по неофициальным данным, Тумарбеков был далеко не единственным высоким чиновником, командированным в те дни в Чимкент.
Подавление бунта было проведено грамотно и жестко. При этом армию не противопоставляли населению открыто.
Бронетанковые войска просто подвели к толпе осаждающих и предупредили, что начнут огонь на поражение. К тому времени пыл осаждающих, многие из которых были пьяны, уже иссяк - более пяти часов они провели в битвах. К тому же они получили решительный отпор у стен СИЗО и умирать у стен тюрьмы в их планы, скорее всего, не входило. Поэтому, когда бунтовщики увидели направленные на них дула орудий бронемашин и танков, толпа вокруг тюрьмы рассосалась буквально в течение минут.
Но, по некоторым сведениям, столкновения войск с бунтовщиками все же были - к вечеру солдаты из полка пехоты, разгоняя зевак из района “Озера”, действовали настолько активно, по словам одного из сотрудников органов внутренних дел, что даже сломали челюсть одному из сексотов КГБ, приняв его за бунтовщика. Сотрудники госбезопасности наблюдали происходящее с самого начала и “изнутри”, находясь среди бунтовщиков, но предпочли не вмешиваться. Вначале потому, что “инцидент не заслуживал внимания”, а затем “конфликт перешел рамки возможного оперативного реагирования”. После того, как выяснился масштаб беспорядков (а это стало ясно уже спустя час после атаки на горУВД), у сексотов КГБ было только одно задание - фотографировать всех участников бунта, не вмешиваясь в происходящее. В таких случаях КГБ всегда любил наблюдать, нежели действовать. Ожидая, что главный удар примут на себя сотрудники МВД или армии, и предпочитая действовать адресно и не спеша, потом, когда все утихнет.
Если рассказы о том, как исчезала толпа от стен тюрьмы, корреспонденту “Каравана” еще удалось собрать, то сведений обычных наблюдателей о том, что происходило внутри “кольца” (ул. Советская - “Озеро” - проспект Коммунистический) тем же вечером, найти не удалось - наблюдателей там просто не было. С шести часов вечера весь центральный район Чимкента оцепили войска, и вход туда был категорически воспрещен. В тот день движение автомобильного транспорта в городе было блокировано.
Карабая Калтаева:
- Выбравшись из горУВД, я по улице Крегера пошел в сторону Центрального парка. Здесь провел всю ночь. Утром увидел, как по улице Советской идут в полной амуниции солдаты. Их было много. Я начал пробираться к себе домой - я жил почти на другом конце города. И добрался около 12 часов дня. Тут узнал, что соседи спрятали мою жену и детей у себя - боялись, что бунтовщики доберутся до моего дома. Зарево пожара от гормилиции было видно даже здесь всю ночь. Мои дети так запомнили это событие, что никто из старших сыновей так и не пошел служить в милицию! Только младшая дочь продолжила дело отца…
Членов семьи Карабая Калтаева действительно прятали соседи, не желавшие, чтобы “хулиганы и разбойники расправлялись с нашей милицией”. И это не единственный случай, когда на защиту работников милиции вставали сами чимкентцы. Так, например, в самый разгар бунта на центральном перекрестке проспекта Коммунистического и улицы Советской продолжал стоять и регулировать прекратившееся движение чимкентский постовой “дядя Сережа” - самый знаменитый чимкентский регулировщик с чапаевскими усами Саидакбар Сатыбалдиев. В этот день его, стоящего, как обычно, на своем посту, не раз предупреждали сами водители и таксисты: “Началась заваруха, тебе лучше уйти”. Но он оставался дежурить в самом центре города. И хотя он находился в считанных метрах от центра бунта, никто из бунтовщиков и не подумал обижать чимкентского регулировщика, который “стоит не взятки брать, но движение разводить”.
На следующий день
Уже на следующий день обстановка в городе нормализовалась - возобновилось по графику движение транспорта, работа всех других учреждений. Чимкентский бунт закончился в один день. Единственным напоминанием о недавних событиях стали похороны водителей, погибших во время бунта.
Точное количество жертв и раненых ни с той, ни с другой стороны никогда официально не называлось. Однако спустя три дня после жутких событий по Чимкенту прошла траурная процессия похорон жертв чимкентского бунта. КГБ и милиция в те дни специально предупреждали водителей таксомоторных парков и автоколонн не устраивать эскортов погибшим коллегам. Мало того, по начавшемуся следствию было арестовано много водителей такси, автобусов и грузовиков. Тем не менее, несмотря на запреты, шоферы проявили солидарность с погибшими товарищами. К веренице катафалков - грузовиков с гробами погибших - по дороге присоединялись десятки автомобилей, которые с непрерывными гудками и зажженными фарами следовали до самого кладбища…
…А между тем для сотен чимкентских семей испытания только начинались.
В домах водителей, таксистов, дальнобойщиков в те дни происходила примерно одинаковая картина: приходили люди в штатском и предъявляли свои весьма значительные удостоверения работников спецслужб, а затем показывали членам семей фотографии, сделанные на месте событий.
И на этих высокопрофессиональных снимках отчетливо были изображены отцы семейств, братья или сыновья, участие которых в июньских событиях благодаря этим фото не вызывало сомнений. Они были запечатлены в моменты, когда бросали бутылки в сторону УВД, избивали милиционеров, прорывались внутрь городского УВД или тюрьмы. Единственное, что спрашивали визитеры: “Можете ли вы опознать своего родственника?” Практически все жены, сестры и матери, к которым приходили люди в штатском, опознавали своих. Те редкие попытки, когда родственники пытались выгородить участников штурма, очень быстро выявлялись из-за показаний других родственников и знакомых. Как правило, после этого заступившегося арестовывали. А родственники узнавали о его судьбе лишь спустя месяцы, когда к ним приходило письмо из “мест не столь отдаленных”.
Точное количество людей, которые были обвинены и осуждены из-за участия в июньских событиях, тоже никогда не сообщалось официально. И вообще на любые упоминания о чимкентских событиях в июне 1967 года был наложен строжайший запрет.
Однако в архивах городского и областного судов Южного Казахстана в те годы отмечается резкий всплеск дел, рассмотренных по статьям “злостное хулиганство” и “сопротивление властям”. Причем преимущественно вся эта “хулиганка” проходит под грифом “Секретно”, без указания срока давности. Единственное, что удалось узнать, - таких дел в архивах южноказахстанских судов за период сентября - декабря 1967 года более тысячи!
Учитывая, что для расследования уголовного дела по “хулиганке” следствию требуется два-три месяца, а подозреваемое лицо было разыскано и задержано, получается, что в июне-августе в Чимкенте была задержана как минимум тысяча злостных хулиганов. Сейчас, когда среднестатистические показатели криминальных типажей, как правило, на порядок (то есть в десять раз) превышают средний уровень преступности советского периода, редко когда регистрируется сто “хулиганок” в месяц. Тем более редко за месяц задерживают более ста разыскиваемых преступников (этот показатель даже при суммарном учете пойманных хулиганов, воров, убийц и прочего криминала абсолютно не реален в “нормальных условиях”).
Так что вполне обоснованно говорить, что все эти осужденные и были людьми, обвиненными в бунте 1967 года.
Во всем виноват мировой империализм
Карабая Калтаева:
- Нам в милицию сообщили, что следствие выявило зачинщиков бунта. Оказалось, что в одной из автоколонн работал… агент английской разведки. Он был фронтовик, бывший подполковник, но во время войны попал в плен. А освободили его союзнические войска, которые и передали его нашим. Но сначала он был завербован английской разведкой. Следствие установило это так: в тот же день, когда в Чимкенте начались беспорядки, об этом сообщило английское радио…
Сообщили о результатах официального расследования причин чимкентского бунта исключительно среди силовых и партийных структур советского аппарата. Конечно, найти крайних было необходимо. И в разгар “холодной” войны зачинщиками чимкентского бунта могли быть только “агенты иностранных разведок”. Но, видимо, советское руководство уже тогда хорошо понимало, что подобными толкованиями можно “кормить” в лучшем случае работников госаппарата. Для публики же, тем более чимкентцев, подобная трактовка не выдерживала никакой критики. Поэтому для общественности всякая информация по чимкентскому бунту осталась просто совершенно засекреченной.
Тем не менее государственный аппарат сделал необходимые выводы. “Контора Глубокого Бурения” в те дни провела одно из самых тщательных и доскональных расследований причин бунта. Причем не только среди участников, но и по другую сторону баррикад. Практически все руководство Чимкентского УВД было снято и уволено со своих должностей по самым нелицеприятным статьям. Многие из гаишников и милиционеров оказались на скамье подсудимых по обвинениям в преступлениях, совершенных ими задолго до июня 67-го. В чимкентскую милицию “для усиления кадров” было переведено на работу огромное количество чекистов.
Еще одно абсолютно засекреченное имя - “агент английской разведки”, якобы организовавший бунт в Чимкенте в 1967 году. По словам К. Калтаева, он был сразу же вывезен за пределы Чимкента, где его судили. Каким был срок - все это покрыто завесой тайны. Вместе с ним пособниками в организации бунта якобы были признаны еще около десяти человек, которых на БТР в сопровождении усиленной охраны конвоировали в Ташкент, где и прошел закрытый суд. Их имена и судьбы также неизвестны.
Ни один из участников чимкентского бунта не был реабилитирован, так как все они совершали в совокупности и уголовные деяния, которые были доказаны судом, и реабилитации не подлежали…
Под вечер, в 16 часов, посетили кинотеатр «Чимкент». Смотрели «Золото Макенны». Выстрелы по сюжету кино в кинотеатре, В перерывах между ними слышатся выстрелы (автоматные очереди) на улице. Когда вышли из кинотеатра, узнали, что штурмуют тюрьму! Масса машин «Скорой помощи» И море пьяной, бесчинствующей публики»
Вечером, в 22 часа, 12.06 67 группа молодых глупых студентов, несмотря на комендантский час ( в городе войска, отсутствие милиции, полное безвластие и анархия), решила поискать приключений. Общежитие закрыто на замок, и мы, первокурсники, с пятого этажа по пожарной лестнице через окно (от окна до лестницы полтора метра) спускаемся в этот безумный, хулиганствующий, пьяный мир и идем искать приключений!!!!
Встреча с первой бандой. У них в руках тонкие, стальные пруты, при размахивании издают жуткий свистящий звук. Серик Дасаев, который был в нашей группе увидел своих знакомых. Пронесло. Пошли дальше. Пошли в центр города, на проспект Ленина.

Сорок лет назад. Тридцать лет назад.

valentin — Sat, 26 Sep 2009 07:24:01 GMT

Сорок лет назад

t>

Сорок лет назад был 1969 год. Необходимо сосредоточиться и вспомнить, что же было 40 лет назад и было ли оно.
В 1969 году был в разгаре третий курс Казахского химико-технологического института в городе Чимкенте. Мне 20 лет. Вот это возраст!!! Интересно, какой я был в 20 лет?
Студент третьего курса. Уже не мальчик, не юноша, но ещё далеко до самостоятельного взрослого человека. Наверное, взрослеть заставляет жизнь. Когда у тебя одна проблема – учёба, когда еженедельные поездки в отчий дом для пополнения финансовых и продовольственных запасов полностью освобождают тебя от насущных жизненных проблем, взрослеть не только не хочется, но и нет в этом необходимости. Родители тебя кормят, одевают, обувают, снабжают необходимыми средствами для минимума развлечений. Но чувство ответственности за получение знаний у тебя присутствует и получение стипендии – это для тебя святое. А для этого нужно учиться. Но, всё-таки, на первом месте у меня было учиться, а потом, как следствие, получение стипендии.

И так, уже третий год грызём науку, живём и развлекаемся с друзьями в общежитии, влюбляемся в девочек… Словом, жизнь молодая бурлит и клокочет.
Третий год я тяну лямку старосты группы, получаю и раздаю студентам стипендию, собираю взносы в ДОСААФ, ДСО, НТО. После сборов взносов со стипендии, забываю их сдавать по назначению, прогуливаем их с друзьями, потом начинаем собирать по крохам для отчёта и так постоянно. Постоянное студенческое безденежье. Питание в студенческой столовой, после чего я даже сейчас удивляюсь, как это всё можно было переваривать. Но, молодой, здоровый организм показал, что он способен сопротивляться, и я остался без язвы желудка. Живут студенты весело от сессии до сессии.

На третьем курсе я стал посещать студенческий народный театр. Актёр народного театра Каз ХТИ. Репетиции, спектакли, зрители. Концерты, гастроли, аплодисменты… Было очень много интересно. Подобрался прекрасный коллектив красивых эрудированных молодых людей. Центральный спектакль – «Вызов богам или четыре креста на солнце», Моя роль – Аскольд – молодой врач, установивший смертельный приговор любимой девушке. Было много других спектаклей, но, почему-то они не запомнились.

1969 год. Сентябрь, октябрь месяцы – время хлопкоуборочных работ. Вся студенческая братия выезжает на уборку хлопка в Туркестанский и Сайрамский районы. Артисты Народного театра КазХТИ призваны в это тяжёлое время развлекать студенческую братию, занятую на хлопковой страде. Создаются агитбригады, ставятся скетчи, интермедии, вокалисты разучивают песенный репертуар. На первом и втором курсах я был обычным сборщиком хлопка. Тяжёлый, изнурительный труд, Расценки меньше, чем на африканских плантациях – 4 копейки за килограмм. Без определённых навыков за рабочий день с 8-ми утра до 18 успеваешь собрать 50 кг хлопка. Это на 2 рубля. Едва хватает на питание. Но студент есть студент. Вечером. После ужина танцы до упаду, песни, шутки и всякая весёлая ерунда, на которую способен молодой жизнерадостный организм. Тяжело, здорово, весело и безумно интересно.

В агитбригаде полностью отдаёшься веселью, бесшабашности, балдежу. Твоя задача всё это передать «труженикам полей», твоим сокурсникам, одногруппникам. Они тебя принимают и, в результате, получается большой комок хорошего, здорового вечернего веселья.
Но, конечно, основная масса студенческого времени уходит на лекции, лабораторные работы, семинары и т.д. На третьем курсе ты уже закоренелый студент. У тебя времени хватает на всё: на занятия, подготовку к семинарам, на кино, на друзей, на…любимую девушку. Это особая статья, на которую время всегда находится, можно отложить всё – занятия, семинары, другие важные дела, но на это дело всегда должно достаточно отводиться времени. Твоя девочка- это первостепенное. Ты влюбляешься, пишешь ей стихи, страдаешь, ревнуешь. Тут присутствуют все эмоции, которые присущи молодому индивидууму в 20 лет.
Особенно занимательна была жизнь в общежитии. Ты уехал из-под контроля родителей впервые в жизни, стал, как тебе кажется самостоятельным человеком. Это была какая-то особенная веха в моей жизни. Мы в меру увлекались вином, пивом. Можно было пойти в ресторан, повеселиться, просадить последние деньги, что бы потом целую неделю сидеть впроголодь на хлебе и чае. Но, самое главное, девочки нас никогда не оставляли в беде. У них всегда было, что перекусить, было достаточно настроения и оптимизма. Это были настоящие друзья-девчёнки и я им всегда остаюсь благодарен. Люда Чумаченко из нашей параллельной группы по специальности «электротермия», девушка по имени Катя Уразлина, очень обаятельная, маленькая, я её так любил, как друга! Многих девчат из электрохимии я, действительно, был влюблён. Они мне казались богинями, недосягаемыми. Но в Марлену Рабинович, я влюбился и она ответила мне взаимностью. Это была умная, красивая девочка…Но, Люда Васильева была моя настоящая любовь юности! «Писалось много о любви…»

Казалось, что студенческая жизнь будет продолжаться вечно. Но, в конце третьего курса нас призвали в Армию (НА СБОРЫ на два месяца). Это было потрясающее время. Степи под Алма-Атой, летняя жара и мы студенты, полные юмора и энергии занимаемся общевойсковой и специальной подготовкой. Но, это отдельный разговор!

Комментариев: 1 Написать комментарий

Рейтинг

21-03-2009 22:13 (ссылка)

30 лет назад

30 лет назад... С одной стороны, то что было 30 лет назад очень сложно вспомнить.
С другой стороны - это было как будто вчера.
И так, 1979 год... Моей старшей дочери Лене уже 7 лет,
моей маленькой
крохотуле Тане - ещё только два годика.
Это было давно, если судить по
изменению их внешности и возраста.
Как-то сказала мне одна знакомая
женщина-еврейка: "Как быстро стареют наши дети".
30 лет назад мне
было уже целых 30 лет.
Это было так недавно, если судить по быстрому течению
времени,
которое начинаешь в полной мере ощущать ближе к 60 годам.

Это, происходило у всех: одинаково:
родился, раннее детство, школа, затем приобретение первых навыков в жизни,
работа, или учёба в ВУЗе, опять работа ...
Но, 30 лет спустя после рождения, когда ты уже стал вполне сформировавшимся человеком,
когда у тебя уже есть семья, любимая жена, две маленькие крошки, две дочки. Ты
ещё не начинаешь задумываться, что,
практически половина жизни уже прожита.
Но ты ещё молодой и энергичный, ты максималист!

На производстве ты готов свернуть горы, тебе
многое не нравится
из установившихся десятилетиями порядков.
Ты споришь, доказываешь, но многие твои порывы
разбиваются о твердыню непонимания твоих
старших, авторитетных руководителей.
К 30 годам, ты уже постепенно перенял
у старших твоих начальников
некоторые (многие) методы и стили руководства, их
манеры поведения в производственной среде.
Благодаря настойчивой пропаганде, преследующей тебя
на протяжении всей твоей сознательной жизни, ты веришь в правильность идей коммунизма,
веришь в то, что руководить производством,
находясь вне КПСС, невозможно.

В 30 лет я вступил в ряды КПСС... Только с годами
начинаешь понимать,
насколько всё абсурдно, насколько всё не искренне, надуто и лживо.
Начинаешь понимать, что тебя просто использовали, использовали твою молодость,
пыл, страсть ради своих корыстных амбиций
(а, возможно, и они верили во всю эту чушь). Но это придёт потом,
а сегодня ты горд тем, что
находишься в одной упряжке с мировым,
самым прогрессивным движением.
Давая клятву в райкоме партии, я был по настоящему счастлив, как была счастлива вся
серая, многочисленная масса рядовых членов партии.

30 лет назад -
работа казалась совсем не тяжёлой и изнурительной,
несмотря на то, что работа была по сменам.
Работа в плавильном цехе приносила удовлетворение.
Романтика, высокая
температура на рабочем месте, возможность применить свои интеллектуальные способности(плавильная печь и проходящие в ней процессы – это
поэзия, завёрнутая в грубую, грязную, но приносящую
удовлетворение оболочку)
–это было моё!

30 лет назад мои маленькие крошки уже подросли.
Лена отправилась в первый класс, Таня уже выросла до двух лет.
1 сентября,
большой праздник для молодых, но уже богатых опытом
в воспитании детей,
родителей. Много цветов, много фотографий
твоего самого лучшего, самого умного
и красивого чада.
Первый класс!!!. Позднее начинаешь понимать, что твой ребёнок не самый умный (но, всё-таки, самый красивый индивидуум) среди окружающих.
Младший ребёнок – это чудо, которому уже два годика.
Мы с женой, бабушки и дедушки души в нём не чают.

1979 год – год путешествий. За 1979 – 1980 годы мы с детьми побывали
на Азовском море, на Кавказе, в Подмосковье –
Марфино.

Смена обстановки давала
потрясающий заряд энергии, детям - здоровья,
старикам оптимизма, семье – теплоты в отношениях.
Много было объезжено
за этот период, много увидено, много было впечатлений.

Один год- это всего одна шестидесятая от всей
прожитой жизни и,
в тоже время это целый большущий год из так мало отведённого
нам временного периода вечности.

Валентин Сарнацкий.

Мои школьные годы

valentin — Sat, 26 Sep 2009 07:10:25 GMT

Мои школьные годы

1954 год ознаменован для нашей семьи переездом в Южный Казахстан в село Баыкчи. Старое, захудалое село с большим количеством русскоязычного населения. Здесь жило много немцев, украинцев и других национальностей необъятного Советского Союза.
В 1962 году моя семья переехала на новое место жительства. Село Балыкчи мы поменяли на рабочий посёлок Сас –тюбе, что в переводе с казахского означает «вонючая гора». Расстояние между пунктами переезда составляло 7 километров. Раньше нам не составляло особого труда пройти туда-обратно пешком или, чаще, проехать на велосипеде. Автобусы между населёнными пунктами, естественно, не ходили, да и попутных грузовиков было крайне мало. В Сас-тюбе жили братья и сёстры моих родителей, к которым мы и ездили в гости.

В Балыкчах было хоть и не особенно уютно, но привольно и здорово, особенно для нас, детей. Сейчас понимаешь, насколько свободно, здорово и интересно в детском возрасте жить в селе – свежий воздух, река Арысь, где в летнее время мы пропадали с утра до вечера с перерывом на обед. Через арык в сотне метров от нашего дома располагалась мельница, куда привозили пшеницу и кукурузу для помола. Казахи привозили зерно на ишаках, всё остальное население неазиатского происхождения на лошадях и на своём горбу или другими транспортными средствами – тачки, очень редко автомобили, мотоциклы и велосипеды.

В селе было много бродячих ишаков, на которых мы, пацаны, катались. Однажды я уговорил родителей купить мне маленького новорождённого ишачка ( родители у меня были учителя и я до сих пор не могу понять, как они согласились). Правда, он через неделю-две сдох и я его похоронил за своим огородом. Мне тогда было 6 лет. Много радости доставляла река Арысь. В то время она была полноводной, было много мест, пригодных для плавания и, даже, для ныряния с круч. Весной случались наводнения, от которых мы с мамой убегали к людям, которые жили на возвышенности. Брат с отцом, как отважные хозяева, оставались дома стеречь имущество

В Балыкчах я закончил семь классов. В шестом и седьмом классах уже начали потихоньку влюбляться в девочек. Но был такой парадокс: девочки, которые мне не нравились, почему-то не давали мне прохода, а те, которые нравились мне, не обращали на меня внимания. Очень обидно!

1962 год. Мы в рабочем посёлке Сас-тюбе. После Балыкчей это почти город. Забетонирована центральная улица, два искусственных озера, 5-6 двухэтажных домов. Столица. Наш новый дом – дворец, по сравнению с тем, который мы имели в Балыкчах. Но… не было тех речушек с прекрасной горной водой. На окраине посёлка цементный завод, который низвергает сотни тонн пыли ( тогда об очистке выбросов никто не имел не малейшего понятия. Это была наша гордость – чем грязнее окружающая среда, тем ближе цивилизация, тем престижнее. В посёлке большой дом культуры. Где крутили кино не по частям, как в селе, а двумя аппаратами, без перерыва.
Я в восьмом классе. Отец, Демид Григорьевич, у меня классный руководитель. Мама, Аида Робертовна, у меня не преподаёт (она учитель немецкого языка). Математику учу с особым рвением, чтобы не подводить отца – математика, физику, потому что она близка к математике, но и интересна, да и учитель пользуется авторитетом. Язык и литература – тоже нормально. А география хромает. Вроде наука интересная, но учитель так её преподносил, что она становилась неинтересной, скучной. История тоже была скучной- эта масса дат и чисел, которая требовала запоминания, делала этот предмет невыносимым. Да ещё учитель… Когда Хрущёв развенчивал культ личности Сталина, а моя мама – немка, пережившая много несчастий и унижений, связанных с этим деспотом, почувствовала некоторую свободу и облегчение, учитель истории, казах с националистическими взглядами, постоянно говорил о достоинствах генералиссимуса и превозносил его значение для мировой истории. Что касается немецкого языка, то я до сих пор жалею, что я, имея такую возможность и дома и в школе, не изучил его досконально. Учился в 8- 10 классах на «хорошо» и «отлично», кроме, естественно, истории и географии. После окончания одиннадцатого класс чуть было не получил серебряную медаль, но подвёл национальный вопрос. Существовала квота медалистов национальных кадров и был поставлен вопрос в районо перед директором школы: я или мой одноклассник казах. Мне сочинении срезали до трёх балов и вопрос был решён в пользу моего оппонента.

Школа мне запомнилась своей многогранной внеклассной жизнью. Чем мы только не занимались во внеурочное время. Были различные кружки. Начиная от предметных и, заканчивая кружками по интересам: драматический, музыкальный, фотографический и т.д. Спортивные секции. И всеми этим делами я успевал заниматься. Был участником инструментального ансамбля – Играл на ударных инструментах и пел в дуэте с Вовкой Гришиным. У него был слух, а у меня голос и мы друг друга дополняли. На слёте пионеров в райцентре, в Ванновке, исполнили песню на итальянском языке, о том, как итальянская девушка учит своего возлюбленного: для того, чтобы быть модным нужно играть в бейсбол, пить виски и танцевать рок-н-рол. И это в то время, когда все дети нашего возраст пели «Взвейтесь кострами …». На слёте за эту песню нам ничего не дали, но наградили грамотой за исполнение в эстрадном оркестре песни из к-ф «Путь к причалу», помните, «уйду с дороги, такой закон, третий должен уйти».
В драматическом кружке ставили спектакли и разные интермедии. Выезжали на гастроли по сёлам и весям казахстанского края. Помню, мы ставили пьесу «Майская ночь», пели на украинском языке «В огороде верба рясна». Интересно.
В то время у нас не было деления на национальности. Были казахи и русские. К «казахам» относились сами казахи, затем узбеки, туркмены и другие национальности южно азиатского происхождения. Все остальные – русские, украинцы, немцы и даже корейцы и другие люди относились к «русским». Мы не понимали, что такое «евреи». Немцев мы понимали, как заклятых врагов нашего государства. Была сильнейшая пропаганда, и даже я, который был наполовину немец, стеснялся своей принадлежности к этой национальности. Глупо и противно. Я сам себя ненавижу за свои взгляды в то время.
Сейчас мои родственники, по маминой линии, уехали в Германию, моя дочь Таня тоже там, замужем за немцем, у меня там внук немецкой национальности. Но сейчас я вспоминаю, как немцев у нас назвали фашистами. Мне больно и обидно за мою маму, которая подвергалась всю жизнь унижениям, за моего отца, который всю свою жизнь и счастье положил, женившись на немке. Мне обидно за себя, за свою слабость, из-за которой я не мог противостоять той мощной пропаганде, которая сделала меня таким. Но, ближе к теме….
Мы жили и развивались. Восьмой класс! Это уже ВОЗРАСТ. Это уже конфликты с родителями из-за позднего прихода домой. Но так хотелось погулять до поздна с ребятами, повеселиться, ну и, конечно, погулять с девочкой, которая тебе очень нравиться.. Готов был бродить вокруг её дома, хоть до утра, Но, дома ждут родители и завтра в школу. Но, ведь так хочется…
Первый поцелуй… Когда он у меня случился? Честно говоря, не помню. Наверное он произошёл на одном из дней рождения, в восьмом классе. Тогда мы впервые стали отмечать дни рождения, Первый раз у Люды Бандурко. Было что-то новое, необычное, взрослое. Пластинки – виниловый рай!!! Приёмник, типа «Даугавы» или «Риги» воспроизводил такие мелодии, что при добавке небольшого количества домашнего вина всё казалось супер прекрасным (а это было, действительно, так). Мы веселились, балдели друг от друга, танцевали, влюблялись, обнимались и…, конечно же, целовались. О! Это было нечто!!! Впервые поцеловаться с девочкой, прямо в губы, да ещё, когда не знаешь, как это делается. Но гены и эволюция берет своё, ты побеждаешь робость. Вот я уже взрослый парень, ученик восьмого класса, который уже умеет целоваться с девчонками, этим «недоступным» классом нашего многострадального мужского общества.
В восьмом классе, после переезда в Сас-тюбе, у меня появились новые хорошие друзья – Саша Лерке, Серёжа Филатов, Володя Гришин, Лёня Пшеничный, Саша Лапшин… Саша Леке после восьмого класса уехал учиться в техникум в районный центр – Ванновку. Осталась наша тройка – Сергей Филатов, Володя Гришин и ваш покорный слуга. Мы были начинателями всех хороших и озорных дел. Спорт, художественная самодеятельность, песни под гитару, организация различных мероприятий, везде мы были в первых рядах. Наш «А» класс (8-й, 9-й, 10-й, 11-й) во главе с классным руководителем, моим отцом, был всегда в первых рядах по различным начинаниям . Даже мопед, которого я лишился (украли) возле школы остался в памяти, как издержки наших репетиций ново-го концерта, посвященного какому-то празднику.

8-й, 9-й и 10-й классы пролетели стремительно и интересно. Из хрупкого мальчишки и вырос в молодого человека со своим индивидуальным мнением, своими взглядами, которые, казались единственно правильными и непоколебимыми. Вот, наконец , одиннадцатый класс. Здесь нужно принимать решение, что делать дальше. Серёжа Филатов однозначно остановился на профессии военного лётчика, Гена Житенко решил поступать в Томский политехнический институт. Мой брат Владислав к тому времени учился на третьем курсе КазХТИ в городе Чимкенте. Я решил идти по его стопам. Чем не престижна профессия химика-технолога? Володя Гришин (он учился слабенько) решил поступать в тот же ВУЗ, что и я. Забегая вперёд, скажу, что мы своего добились, кроме Володи. Он в институт не поступил. Серёжа стал военным лётчиком, полетал недолго и разбился, погиб вместе с экипажем бомбардировщика в оренбургских степях (вечная ему память).Гена закончил Томский политехнический, где он сейчас не знаю, говорят, где-то в Узбекистане.
И так, на носу выпускные экзамены в школе, выпускной вечер со встречей рассвета и подготовка к вступительным экзаменам в институт. Выпускные экзамены прошли на «ура», если не считать казуса с оценкой по сочинения, когда «пятёрка» превратилась в «тройку», о чём я уже писал. Если бы я получил «серебро», это в значительной мере упростило бы поступление с институт. Но, так было даже интереснее. Сдача всех вступительных экзаменов, конкурс… но, по порядку.
Сданы выпускные экзамены. Впереди выпускной вечер. В этот год, почему-то запретили отмечать выпускной в школе. Таким было решение районо. Мы, все ученики и учителя собрались отмечать выпускной на дому у одного из членов родительского комитета нашего класса, мамы нашей ученицы, по-моему, у Лукьяненко. И вот мы, молодая поросль, которая ещё вчера была на две головы ниже своих учителей, сегодня сидим с ними за одним столом и пьём шампанское, курим сигареты, поднимаем в разговорах темы, которые ранее были непозволительны. Оказывается, учителя это такие же люди, с такими же пороками и привычками, как и у всех. Я об этом знал и раньше, у меня ведь родители – учителя, но, то что другие преподаватели за столом не такие как на уроках, я узнал на выпускном вечере.

После застолья мы, молодёжь, отправились на нашу Сас-тюбинсую гору встречать рассвет. Помню прохладное июньское утро, роса, чистейший горный воздух (местность, где мы жили – это отроги Тянь – Шаня). К рассвету мы успели на вершину горы. И вот, из-за дальних гор со снежными вершинами показалось ОНО, ярко красное, ещё по азиатски не жгучее, а чуть тёплое, ласковое СОЛНЦЕ!!! Откупорив и выпив шампанского, поздравили друг друга с окончанием детства ( что мы, наверное, не совсем сознавали).
ДО СВИДАНИЯ, ДЕТСТВО, ДО СВИДАНИЯ ШКОЛА!
ЗДРАВСТВУЙ НОВАЯ ЭПОХА НАШЕЙ ЖИЗНИ!!!

Моя жизнь

valentin — Thu, 17 Sep 2009 18:28:38 GMT

Человеческая жизнь - это изумительно богатый, разнообразный, безумно интересный материал. Временами страницы жизни бывают яркими, красивыми, но бывают до безобразия уродливыми, страшными, беспардонными. Но, это - МОЯ КНИГА ЖИЗНИ! Моментами жизнь бывает на вкус приятной до умопомрачения, сладкой до приторности, солёной, кислой и ...горькой. Но в целом -ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ!

Валентин Сарнацкий.